Мода редко возвращается в прошлое просто так, чаще это “hommage”. Иногда она скучает по собственным триумфам, иногда пытается воскресить то, что когда-то сделало её великой, иногда обнаруживает: публика по-прежнему помнит старую легенду, одно «но» — она уже не готова верить ей на прежних условиях. Victoria’s Secret, кажется, решила проверить все три предположения одновременно.
18 октября 2026 года на площадке Sony Pictures Studios в Лос-Анджелесе состоялся очередной Victoria’s Secret Fashion Show — третий с момента возвращения показа в 2024 году. После почти двух десятилетий преимущественно нью-йоркской прописки шоу вновь оказалось на Западном побережье США. На подиум вернулись знакомые лица, зазвучали голоса поп-звёзд, культовый Fantasy Bra вновь напомнил о времени, когда бельё могло стоить целое состояние. Здесь выход модели становился событием, которое обсуждали далеко за пределами модной индустрии.
Главным символом вечера оказалась не столько сама эстетика нулевых, сколько попытка бренда доказать, что она всё ещё способна говорить с современной аудиторией. Исполнительный креативный директор Адам Селман выстроил шоу вокруг смены времён года, вернул в программу Fantasy Bra — Кайли Дженнер появилась в украшенном бриллиантами комплекте стоимостью, по сообщениям организаторов и прессы, около 50 миллионов долларов — собрал на одном подиуме супермоделей, новых звёзд и музыкальных исполнительниц. Белла и Джиджи Хадид, Адриана Лима (это её 21-й показ), Алессандра Амбросио, Ирина Шейк и другие модели напомнили публике о наследии бренда.
Всё выглядело так, словно Victoria’s Secret открыла собственный архив, достала из него самые узнаваемые символы и решила проверить их на прочность. Но можно ли вернуть магию, если за прошедшие годы изменились не только покупатели, но и само представление о красоте?
Что сегодня означает женственность, когда её пытаются одновременно продавать, переосмыслять и демонстрировать как форму свободы?
Ангелы, которых мы помним
Чтобы понять значение нынешнего возвращения, стоит вспомнить, чем Victoria’s Secret была для массовой культуры в конце 1990-х и начале 2000-х годов.
Первый показ бренда состоялся в 1995 году в Нью-Йорке. Изначально это было значительно более скромное мероприятие, чем телевизионный спектакль, который впоследствии увидел весь мир. Это был обычный показ в отеле «Плаза»: без тех декораций и уникальных элементов, которые всплывают в голове при образе «Victoria’s Secret». Событие положило начало традиции ежегодных шоу бренда. Крылья, блеск, сложные декорации, знаменитые музыкальные гости и появление Fantasy Bra создали собственный визуальный язык Victoria’s Secret.
В начале нового тысячелетия шоу стало одним из главных телевизионных событий модной индустрии. Тайра Бэнкс, Хайди Клум, Жизель Бюндхен, Адриана Лима и Алессандра Амбросио превратились в узнаваемые лица бренда. Их образы существовали одновременно в нескольких пространствах: на подиуме, в рекламных кампаниях, на страницах журналов и в коллективном воображении аудитории.
Victoria’s Secret продавала не только бюстгальтеры и комплекты белья. Она предлагала сценарий преображения, в котором обычная женщина могла хотя бы на мгновение представить себя героиней собственного модного спектакля. При этом сама фантазия строилась вокруг довольно узкого образа: высокие, преимущественно очень стройные модели, подчеркнутая сексуальность, длинные ноги, гладкая кожа и безупречно выверенная внешность.
Здесь и заключалось главное противоречие бренда. С одной стороны, шоу демонстрировало женскую уверенность, телесность и удовольствие от собственной привлекательности. С другой, задавало довольно жёсткие параметры того, как эта привлекательность должна выглядеть.
Модный журналист Николь Фелпс, писавшая о возвращении шоу для американского и британского Vogue в 2024 году, отмечала, что Victoria’s Secret сделала своих ангелов частью глобального культурного сознания, одновременно закрепляя узкое, ориентированное на мужской взгляд представление о сексуальности. Это наблюдение важно не только для оценки прошлого. Оно объясняет, почему возвращение привычных крыльев сегодня неизбежно сопровождается вопросами о том, что именно бренд хочет восстановить: эффектное зрелище или прежнюю систему представлений о женской красоте.
Именно поэтому ностальгия вокруг Victoria’s Secret не может быть нейтральной. Для одних это воспоминание о времени, когда модные шоу казались почти недостижимой сказкой. Для других, напоминание об индустрии, в которой разнообразие тел и способов самовыражения долго оставалось за пределами главной сцены.
Как фантазия потеряла актуальность
В 2010-е годы культурный контекст начал меняться быстрее, чем визуальный язык Victoria’s Secret. Социальные сети сделали аудиторию не только зрителем, но и критиком. Разговоры о бодипозитиве, репрезентации, объективации и разнообразии перестали быть темами исключительно академических дискуссий и вошли в повседневную жизнь модной индустрии.
Особенно заметным контраст стал в 2018 году, когда шоу Savage X Fenty Рианны предложило другую модель представления телесности и сексуальности. Вместо единственного доминирующего идеала зрителю показывали разнообразие фигур, характеров и способов двигаться. Важным становилось не только то, как выглядело тело, но и то, как человек занимал пространство, взаимодействовал с музыкой и выражал себя.
В ноябре 2019 года Victoria’s Secret отменила ежегодное шоу на фоне падения телевизионных рейтингов, коммерческих трудностей и усиливавшейся критики устаревшего образа бренда. На решение повлияли и репутационные скандалы, связанные с тогдашним руководством компании и его отношениями с Джеффри Эпштейном.
Исчезновение шоу стало символическим моментом. Всем вокруг (в соцсетях) это казалось падением легенды. Индустрия больше не могла рассчитывать на то, что прежняя формула будет работать только благодаря громкому имени и впечатляющей постановке.
Британский Vogue в 2023 году описывал возвращение проекта как попытку соединить узнаваемый образ супермоделей с более инклюзивным подходом и предоставить женщинам-творцам больше пространства для самовыражения.
В 2024 году бренд вновь вывел ангелов на подиум, вместе с ними моделей разных возрастов и размеров, включая Палому Элсессер и Эшли Грэм.
Перезапуск не означал, что все вопросы исчезли. Напротив, он сделал их заметнее. Если в начале нулевых Victoria’s Secret могла просто демонстрировать собственную фантазию, то теперь от неё ожидали объяснения: кому принадлежит эта фантазия, кого она включает и какие представления о женственности воспроизводит?
В этом смысле шоу 2026 года стало не столько возвращением к прежней модели, сколько проверкой её жизнеспособности в изменившейся культурной среде.
Мода — это не умение возвращать легенды. Это способность менять их смысл, когда меняется мир.
И если ангелы действительно возвращаются, им предстоит доказать не то, что прежняя магия всё ещё существует, а то, что у неё есть будущее.
